Юлия Поздеева: Просто прелесть, что за книжка!

15.11.2012

Полка в моем книжном шкафу, отведённая под американскую литературу, в сравнении с густонаселенными «европейскими» и «русскими», где заполнено почти всё свободное пространство, включая верхний ярус, не пополнялась лет 15. На штатовской литературе я почти поставила крест. Неоднократные попытки осилить Фолкнера, Хемингуэя и Хейли закончились моей полной читательской капитуляцией (можете кинуть в меня камень!). Любимые нашей интеллигенцией авторы оправились в ссылку во второй ряд, заняв почетное место рядом с вечно юными Купером и Лондоном и почтенными классиками-архетипами: Ирвингом, Лонгфелло, По и Мэлвиллом, чей покой со времен сдачи экзаменов по зарубежной литературе я тревожу крайне редко. В первом ряду слишком вольготно расположились Апдайк, Брэдбери, Вук, Капоте, Кизи, О. Генри, Твен, Сэлинджер и Фицджеральд. После некоторых раздумий к ним я «подселила» Маркеса, Амаду, Кортасара и прочих латиноамериканцев, уступивших спорные территории шкафа британцам. Между соседями по континенту всё ещё оставался узкий, как Панамский канал, просвет.

Миропорядок нарушил недавно Ричард Бротиган, чей сборник к тому же стал первым из заказанных в интернет-магазине.

Странно, но в то же время символично, что этот автор открылся для меня только через четверть века после своей смерти. Странно, потому что совершенно не помню этого имени в курсе современной зарубежной литературы, сильно утрамбованном благодаря свежим (начало 90-х) публикациям в «Иностранной литературе». Символично, потому что короткие рассказы-эссе-сатиры Бротигана абсолютно логично вписываются в интернет-контекст (или интернет-контент?).

Вот, например, миниатюра «Просто прелесть, что за контора»: каждый день парень проходил мимо окна самого обычного офиса на первом этаже, в котором трудились ничем не примечательные серые мышки. Но однажды произошло чудо: места за столами с пишущими машинками и телефонами вдруг заняли настоящие красотки – блондинки, брюнетки, шатенки и рыженькие, одетые в модные костюмы, изящно облегающие их великолепные фигуры. Что произошло? – задается вопросом автор. Может быть, у хозяина умерла немолодая и нелюбимая жена, ревновавшая его к каждой юбке, а теперь, наконец, он позволил себе расслабиться?

Вполне обычная история на полторы странички, но рассказана легко и увлекательно — идеальный пост для ЖЖ, а тогдашние критики попытались придумать специальный жанр - «бротиган», но название не прижилось. Живи Бротиган на 30 лет позже, он наверняка стал бы популярным блогером, но увы, останется лишь образцом для подражания. В заголовок для виртуального дневника просится название романа «Ловля форели в Америке» (Trout Fishing in America), который, впрочем, имеет право именоваться романом не больше, чем «Марсианские хроники» Брэдбери. Мизантропические наблюдения у него соседствуют с юмористическими рассказами, фантастические сюжеты с вполне бытовыми заметками, в которых время от времени то появляется загадочный персонаж – калека по прозвищу «Ловля форели в Америке», то речь идёт о процессе ужения рыбы.

Некоторые сюжеты у иного писателя потянули бы на полноценный роман и даже эпос, но Бротигану достаточно нескольких точных фраз, чтобы очертить целую эпоху в жизни человека и страны: »Сквозь бури и мрак американской истории, словно некий маяк, сияет для меня моя бабушка. Она занималась самогоноварением в маленьком городке на окраине штата Вашингтон. И к тому же была красоткой: при росте почти в шесть футов весила сто девяносто фунтов и статью напоминала оперную диву самых первых годов двадцатого века. Она специализировалась на производстве бурбона — напитка грубоватого, но имевшего спрос в дни господства Закона Вольстеда. Разумеется, она вовсе не была Аль Капоне в юбке, но ее занятие способствовало тому, чтобы о ней в изобилии слагали легенды. В течение долгих лет она держала весь этот глухой лесной округ, фигурально выражаясь, в кармане. Шериф звонил ей каждое утро, сообщая прогноз погоды и яйценоскость кур…» («Месть лужайки»).

В этом рассказе есть ещё и о дедушке, предсказавшем начало Первой мировой войны и остаток жизни проведшем в сумасшедшем доме, и о втором, гражданском, муже бабушки – иммигранте-итальянце, воюющем с символом американского благополучия – зелёной лужайкой перед домом. Но Бротиган сосредоточил внимание не на эпосе, а на фарсе – центральный эпизод посвящен пьяным гусям: »Когда моя бабушка вновь появилась во дворе, она обнаружила всех гусей неподвижно лежащими вокруг лужи сусла. Они выглядели так, словно их только что расстреляли из пулемета. С высоты своего оперного роста бабушка пришла к выводу, что птицы сдохли. Тогда она ощипала гусей, сложила их голые тушки в тачку и отвезла в подвал. Чтобы перевезти всех гусей, бабушке пришлось сделать пять ездок. Тушки бабушка сложила во что-то вроде поленницы возле самогонного аппарата и решила дождаться возвращения Джека, чтобы отвезти большую часть гусей на продажу в город, немного оставив себе на еду. Затем она закончила приводить в порядок самогонный аппарат и отправилась наверх вздремнуть.

Примерно через час гуси проснулись. Их мучило жуткое похмелье. Они бесцельно бродили по подвалу, пока один гусь вдруг не обнаружил, что остался без перьев. Он же сообщил остальным, что и они выглядят не лучше. Гуси впали в отчаяние».

Читать рассказы подряд совершенно невозможно: требуется ощутить послевкусие. И не читать тоже: они очень короткие и не утоляют жажду за один глоток.

Вечное спасибо переводчику — Илье Кормильцеву! Да-да, тому самому автору большинства лучших песен «Наутилуса»…

Оставьте ваш комментарий

Вконтакте
На сайте (0)

Отправить комментарий

Plain text

  • Разрешённые HTML-теги: <a> <em> <strong> <cite> <blockquote> <code> <ul> <ol> <li> <dl> <dt> <dd>
  • HTML-теги не обрабатываются и показываются как обычный текст
  • Строки и параграфы переносятся автоматически.
CAPTCHA
Этот вопрос задается для того, чтобы выяснить, являетесь ли Вы человеком или представляете из себя автоматическую спам-рассылку.
U
C
Z
B
5
U
Enter the code without spaces.